Евгений Маргулис в Уфе: оптимистичное интервью

02 мая 2016, 21:05    Редакция RB7   
Чем пахнет на «Эбби-Роуд», не перевелся ли блюз на Руси и ответы на другие животрепещущие вопросы.

Финальный апрельский аккорд в Уфе — выступление Евгения Маргулиса в «MusicHall27». Музыкант и автор песен, легенда русского рока и отечественного блюза, бывший участник «Машины времени» и «Воскресения» — определение более чем исчерпывающее. На автограф-сессии перед концертом мне удалось пообщаться с музыкантом — разговор получился легкий, приятный и не раз вызывал улыбку. 

— Недавно нарвался на книгу «100 магнитоальбомов советского рока» Александра Кушнира. Автор с большой теплотой вспоминает ту эпоху, когда продюсирование в СССР было чем-то из области очевидного-невероятного…

— Ну, его не было, да.

— …и приходилось изобретать черт знает что, чтобы записать альбом. Вы не тоскуете по тем аналоговым временам?

— Понимаешь, если б я тосковал по той эпохе, то был бы, конечно, олигофреном. Потому что стареть надо красиво и принимать то, что есть, не тоскуя. 

— То есть цифровая эпоха — это хорошо?

— Все зависит от того, насколько ты хочешь получить конечный продукт. Сейчас навалом студий с винтажной аппаратурой. Все измеряется только количеством денег, которые ты готов потратить на запись. А по поводу «цифры»… У тебя есть дома компьютер, можешь посидеть, что-то придумать и сделать достаточно приличную работу. И если ее вывалить в Интернет, то можно стать знаменитым — на полгода точно. Если стрельнет. А в работе на старых студиях есть какой-то знак. Помню первое свое посещение студии «Эбби-Роуд», когда я увидел всю эту красоту. Мне даже записываться расхотелось, потому что там настолько пахнет…

— Битлами?

— Музыкой. Там ходишь и удивляешься — вот царапина, которую поставил Джон Леннон, и ее не заделали. А тут рваный матрас, который висит с 31-го года на окне, и его никто не меняет, потому что — качество звука. Пробовали снимать матрас, ставить новый, но звук менялся — как объяснить, никто не знает. Я думаю, там раньше жили демоны.

— Все может быть. А Вам не кажется, что с приходом вот этой цифровой эпохи музыка стала более безликой и что-то ушло? Матрас сняли?

— Просто ты взрослеешь и я взрослею. Лемми как-то сказал гениальную фразу по поводу музыки, что тебе будет нравиться та музыка, которая первый раз тебя зацепила. Зацепили меня битлы — и они мне нравятся до сих пор. Кого-то зацепил Noize MC…

— С трудом представляю 60-летнего дядьку, который ностальгически слушает Нойза.

— Мой один циничный приятель сказал, что, в принципе, «Машину времени» не любит. Но когда ему было 16 лет, он первый раз услышал песню «Поворот» в кинотеатре, где хватал за задницу свою будущую жену. Поэтому песня «Поворот» у него всегда будет ассоциироваться именно с этим прекрасным моментом…

Фото с сайта: www.mariuspub.ru

— Рок-музыка как музыка протеста, куда-то ведущая за собой — сейчас жива?

— Да жива, конечно. Русский рок, безжалостный и беспощадный. Все есть, только если раньше это было свалено все в одну кучу, то сейчас появилось много ниш — альтернативной музыки, хардрока, рэпа, трип-хопа и так далее. Просто каждый стал выбирать для себя то, что он хочет. 

— В вашей передаче «Квартирник» большинство гостей примерно Вашего возраста. Понимаю, что выбираются те группы, которые принесут наибольшее количество зрителей, но все-таки рок у нас хоть как-то молодеет?

— Существует руководство канала, которое борется за свои рейтинги. И, естественно, для получения рейтинга — а под это дело получение какой-то рекламы, которая позволяет окупить затраты на съемки — они всегда будут выбирать тех, кто на ушах. Я бы снимал только молодежь, а стариков только выборочно — то есть тех, которых я люблю. 

— Из молодежи кого бы выбрали?

— Ну, Бог его знает. У меня недавно снималась «Louna». Хоть молодежью назвать их сложно, но все же — у меня снимался «КняZz». По сравнению с нами, конечно, он молодежь. Тут надо смотреть, рыть, исследовать…

— Зачастую зарубежную музыку воспринимают в России как некий эталон, а отечественная музыка почему-то всегда пытается догнать западное качество. Как считаете, так ли это сейчас и когда уже наша черепаха перегонит зарубежного Ахиллеса? 

— Бог его знает. Все равно вся зараза шла с Запада. В том числе когда мы были маленькие и первый раз услышали «Битлз» и иже с ними. Большое отличие наших музыкантов от тамошних в том, что нашим помимо музыки приходится заниматься какой-то сопутствующей ерундой.

— Потому что жить на что-то надо.

Ну, нет, там тоже ведь надо. Они если хотят заниматься музыкой, то они только музыкой и занимаются, и поэтому изобретают значительно больше, чем наши. Упертые. А нашим нужно что-то придумать, сходить на завод, починить что-то, научиться заниматься сантехникой — приходится разбрасываться. Бытовуха засасывает!


Фото с сайта: www.tele.ru

— Как человек, причастный к блюзу, что можете сказать об этом жанре в России? В каком состоянии его пульс?

— Пока не умер, слава Богу. Блюз — это не массовая культура в нашей стране. Это такая…

— Эстетская музыка?

— Ну, нет, какая эстетская: блатные песни, три аккорда, ты меня убила, собака моя сдохла, я ушел от тебя.

— А как же определение жанра — «когда хорошему человеку плохо»?

— Нет. 

— Чушь?

— Абсолютнейшая. 

— Тогда что же такое блюз?

— Знаешь, а я не знаю.

— То есть это такой Высоцкий у афроамериканцев?

— Может быть, все зависит от состояния текста и тех самых трех аккордов. Если блюз интеллектуальный, то аккорда три с половиной. 

— Почему не четыре?

— Это уже считай Рахманинов.

— В России блюзом много музыкантов занимается?

— Я не могу сказать, что в чистом виде… Скажем, Лёшка Романов (лидер группы «Воскресение» — прим. автора) — я все-таки отношу его больше к блюзу, чем к року. «Чиж» тот же самый. В основном это такая чисто клубная музыка. И если она как-то выходит на поверхность и западает в сердца большого количества зрителей, значит это авторская песня с налетом блюза. Вот так вот.

— Подытоживая весь разговор…

— (смеется) Все плохо?

— Это скорее к Вам вопрос. Будущее у российской музыки-то есть, кроме эстрадной попсы?

— Понимаешь, массовая культура всегда была ближе к народу, поэтому она везде, куда ни плюнь. Поэтому каждое свое.

— Но будущее у нашей музыки есть?

— Есть. 

— Значит, все будет хорошо?

— Должно быть. Должно быть. 

Беседовал Андрей Королев.



Комментировать