Ахметзаки Валидов: «Я следил за переходом войск на сторону красных, с трудом сдерживая слезы»

"...Вы назначили меня начальником дивизии, но вместо дивизии дали растрепанную бригаду, в которой всего 1000 штыков. Самостоятельным полком можно назвать только один. Хотел пополнить и сделать полные полки и поспешил взять г. Уральск, в чем моя задача, но пополнений мне не дают. Ко мне со всех сторон идут добровольцы, которые хотят умереть со мной вместе за советскую власть или очистить страну от бандитов. Но винтовок мне не дают, шинелей нет, люди раздеты. В ряды много вступило башкир и татар, которые с песнями уходят из своих деревень, аулов, и хотят дружно ударить на казацкие и кулацкие банды под моим руководством, чтобы больше нога бандитов не вступила не только в Николаевский уезд, но и в Сибирь...

Во всем мне задержка - хлеб и снаряды подвозить не на чем. Казаки в Уральске имеют бронированный автомобиль, который курсирует на моем участке. У меня такового не имеется: прошу вашего содействия... Начдив Чапаев".

Интересное совпадение: тем же днем, когда поступила телефонограмма Василия Ивановича, обнародован фарман N 340 Военного шуро (совета) Башкирского правительства о мобилизации чинов младшего комсостава. Он подписан председателем правительства Башкортостана Юнусом Бикбовым, заведующим военным шуро Ахметзаки Валидовым и заведующим отделом мобилизации прапорщиком Халилом Терегуловым. В первом пункте этого документа говорится, что подлежат мобилизации все проживающие в пределах Башкортостана башкиры - прапорщики, фельдфебели, унтер-офицеры и другие, соответствующие им чины, юноши и мужчины призывов 1907-1914 годов, а также мужчины других, немобилизуемых годов, которые сами пожелают поступить на военную службу. Волостные (юртовые) управы при составлении списка лиц, подлежащих мобилизации, в отдельной графе должны были проставить отметку о тех, кто служит в Красной армии. Тут, наверное, стоит пояснить, что Башкирское правительство этой очередной призывной кампанией продолжало формирование своего войска, которое выступало тогда, напомним, на стороне белых.

Как же произошло такое противостояние правительства Башкортостана и Центральной власти России? Ведь, если вспомнить, Башкирское областное шуро сразу после Октябрьской революции явочным порядком приняло постановление о провозглашении автономии Башкортостана, которое Всебашкирский учредительный съезд утвердил 14 декабря 1917 года, и Ленин тогда весьма доброжелательно отнесся и к автономии, и к башкирскому национальному движению. Правительство располагалось в Оренбурге, в башкирском архитектурном комплексе "Караван-Сарай" и активно занималось реализацией принятых съездом решений. В тот период Оренбург находился под властью Советов. Лидеры башкирского национального движения и правительства Башкурдистана, как свидетельствуют документы, пытались дистанцироваться от наметившегося среди русских раскола на "красных" и "белых". Башкирское областное шуро и правительство в конце 1917-го - начале 1918 года неоднократно заявляли о своем нейтралитете в борьбе между Советской властью и ее противниками. Это видно из их заявления, в котором говорится: "...мы не большевики и не меньшевики, мы лишь башкиры. На какой стороне мы должны быть? Ни на какой. Мы на собственной стороне... Двухмиллионный башкирский народ не может быть игрушкой в таких ничтожных политических забавах". Даже атаману Дутову во время боев за Оренбург в декабре 1917-го - январе 1918 годов не удалось вовлечь башкир в военные действия против Советов.

27 января 1918 года Башкирское правительство отправило в Москву телеграмму, в которой выразило свое согласие признать Верховную власть Советов, при условии предоставления возможности самостоятельно заниматься своими внутренними делами, образовать собственный полк. Но через некоторое время разыгрались события, противопоставившие лидеров башкир большевикам. 3 февраля 1918 года в Оренбурге подвергли аресту семь членов Башкирского правительства и шуро во главе с Ахметзаки Валидовым. В марте того же года были арестованы еще два члена шуро и правительства Башкортостана Габдулла Идельбаев и Гимран Магазов, другие башкирские деятели из отряда, направленного в Баймакский район для проведения конфискации золотых приисков и формирования добровольческих отрядов, необходимых для защиты автономии Башкирской республики. У них были отобраны 12 тысяч рублей, предназначенных на покупку оружия. Руководство Баймакского Совета связалось с председателем Оренбургского ревкома Цвиллингом, и тот порекомендовал разоружить башкирский отряд, а его руководителей арестовать, что и было сделано. Затем из Оренбурга прибыл отряд красноармейцев под командованием некоего Баранова. Был "организован суд", который приговорил арестованных к смертной казни. Перед расстрелом Идельбаев попросил дать ему возможность помолиться, после чего воскликнул: "Да здравствует автономная Башкирия! Башкурдистан будет жить! Стреляйте!" Вместе с башкирскими деятелями были расстреляны еще 15 человек, среди них шесть офицеров.

Весной 1918 года в стране активизировалась гражданская война и иностранная военная интервенция. На территории Башкирии в течение полутора лет происходили активные военные действия. Шесть раз башкирская земля переходила то к белым, то к красным. Эти события трагически отразились и на судьбе башкирского народа, и на процессе его национально-государственного строительства.

3 апреля 1918 года налет казаков и башкир на Оренбург освобождает из тюрьмы членов Башкирского правительства, которые были арестованы при занятии Оренбурга красной гвардией. С этого момента начинается второй период развития башкирского национального движения - период вооруженной борьбы против Советской власти. После освобождения из тюрьмы члены Башкирского правительства оказались на нелегальном положении. Несмотря на это, они начали работу по восстановлению автономии Башкортостана и правительства. Валидов и его единомышленники решили добиваться автономии с оружием в руках.

В обращении к народу от 1 июня 1918 года, подписанном Валидовым, излагаются причины этого шага. "Партия большевиков погубила (уничтожила) провозглашенную вами (башкирами) автономию, - говорилось в нем. - Выступившие с заманчивыми и лживыми обещаниями: "угнетенные национальности России, мусульмане, берите автономию по вашему желанию; объединившись вместе, защитим бедноту", и с обманными декретами, каких только оскорблений, унижений не творили они - большевики - над угнетенными национальностями, над мусульманами, над этой беднотой (бедным народом).

Мы беремся за оружие для того, чтобы воевать с большевиками. Поэтому, объявляя в стране мобилизацию, мы организуем регулярные стройные башкирские полки". Обращение заканчивалось призывом: "Вставай, башкир, поднимись, мусульманин! Стройся в ряды войска! Прояви свою отвагу, смелость и решительность, сбрось с себя лапы, которые на тебя наступили".

Из этого документа видно, что Башкирское правительство от политики нейтралитета, в силу вышеуказанных причин, перешло к столкновению с Советской властью. Этому способствовали также непризнание автономии Башкурдистана, разработка Центральной властью различных неприемлемых для башкир проектов самоопределения народа, левацкая политика местных большевиков в национальном вопросе.

Башкирское правительство немедля решает вопрос о создании своей армии. 13 июня 1918 года Военный совет издал приказ о мобилизации башкирского населения "на защиту родной Башкирии от власти насильников" и чтобы отстоять свою автономию. Одновременно при Военном совете создается штаб по мобилизации башкирских частей. Затем последовал фарман N 288, который подробно излагал сущность проводимой мобилизации в башкирскую национальную армию.

Башкирскому правительству фактически приходилось бороться на два фронта. Башкирские войска в борьбе с Советской властью с оружием в руках отстаивали автономию Башкурдистана, в то же время лидерам национального движения надо было противостоять шовинистическим и великодержавным устремлениям Временного и других правительств. Так, указом Временного Всероссийского правительства от 22 октября (4 ноября) 1918 года правительство Башкирии упразднялось и прекращало свое существование. Учреждалась должность главноуполномоченного по управлению Башкирией.

О признаках неблагополучия в настроениях и поведении башкирских солдат осенью 1918 года свидетельствуют воспоминания бывшего попутчика валидовского движения - одного из чинов башкирского белого войска Н.Бикбаева, машинописный текст которых хранится в Центральном государственном архиве общественных организаций РБ. "В сентябре месяце 1-й стрелковый Башкирский полк взбунтовался, требуя роспуска. Дело было так: был назначен парадный смотр этому полку во дворе "Караван-Сарая"... Парад должен был принять Валидов. Заиграла музыка, к полку подошел Валидов со своим адъютантом, поздоровался и стал произносить речь. Со стороны солдат были реплики, что их держат недопустимо, плохо кормят, нет обмундирования, что мы не знаем, за что воюем, и что, когда на фронт отправляют башкирские части, их посылают на разные фронты, отдельными отрядами, и что башкирскими частями командуют бывшие царские русские офицеры. Вдруг взволновалась солдатская масса и закричала, что "мы воевать не хотим, долой войну, долой Валидова, взять Валидова на штыки" и требовала демобилизации...

Находившиеся во время этого события во дворе "Караван-Сарая" командиры, члены Башкирского правительства и служащие, в том числе и я, указывали солдатской массе на недопустимость таких действий, но все это не подействовало на массу. Это событие показывает, что солдатская масса стала сознавать неправоту борьбы с советской властью. Эти же события показывали валидовцам, что влияние большевиков в армии усиливается, и недалеко время, когда солдатская масса может повернуть штыки против них самих.

Солдатская масса, выйдя из строя, кричала, требовала роспуска и рвалась к Валидову, чтобы бросить его на штыки. В это время из комендантской команды бросились к Валидову несколько солдат и окружили его, взяли в объятия и стали следить, чтобы штыки солдат 1-го полка не повредили Валидову, так как солдаты направляли свои штыки на него. Валидова солдаты комендантской команды постепенно уводили в глубь двора, и он скрылся..."

Лидеры башкирского народа начинают осознавать бесперспективность борьбы с советской властью и начинают искать контакты с вождями советизируемой России. 30 января 1919 года в Уфимский губревком явился представитель Башкирского правительства Халиков в качестве уполномоченного на право внешних сношений с предложением признать башкирскую автономию, предоставить устройство внутреннего управления башкирам, оказать помощь в формировании регулярного башкирского войска, амнистировать башкир, действовавших против большевиков, продлить скорее фронт до Челябинска и Троицка. Руководители губревкома и губкома большевиков проинформировали о переговорах с представителем Башкирского правительства Центральную власть и тут же получили ответную телеграмму за подписью Ленина и Сталина с директивой о тактике отношения к башкирскому национал-автономизму:

"Предлагаем не отталкивать Халикова, согласиться на амнистию при условии создания единого фронта с башкирскими полками против Колчака, - говорилось в телеграмме. - Со стороны советской власти гарантия национальной свободы башкир полная. Конечно, необходимо наряду с этим строжайше отсечь контрреволюционные элементы башкирского населения и добиться фактического контроля за пролетарской надежностью башкирских войск".

"Политика и программа красных были хорошо известны нашему народу, - вспоминал значительно позднее сам Валидов, - к тому же мы воевали против них, поэтому убедить войска, членов правительства в одночасье перейти на сторону красных было делом нелегким. Чтобы сведения о наших планах не просочились в стан врагов, мы скрыли от войска ведение переговоров с Советами. Нужно было задуманное воплощать в жизнь очень быстро, более того, в один и тот же день объявить о своем решении войску и совершить переход. Генерал Акулин писал позднее в своих воспоминаниях, что для оренбургских казаков подобный шаг был бы чрезвычайно трудным делом, что только вера башкирского войска и народа в свое правительство, своего предводителя позволили совершить переход в организованном порядке.

20 февраля полки на моих глазах перешли на сторону красных. Я следил за переходом войск, сидя в санях, запряженных парой лошадей, приветствовал их, с трудом сдерживая слезы. Многие солдаты плакали. Когда переход закончился, я припал к плечу вестового Ахметьяна, душили слезы. За всю жизнь я не рыдал так, как тогда. Мы пожертвовали идеалами свободы и демократии, склонили головы перед врагами, с которыми боролись с таким упорством, положили к их стопам все наши чаяния и волю, не зная, в каких целях нами воспользуются. Мне представлялись картины мрачного будущего нашего народа. Предположение, что дальнейшая судьба войск будет трагичной, было слишком реальным".

До подписания Соглашения Российского рабоче-крестьянского правительства с Башкирским правительством о советской автономии Башкирии оставался ровно месяц.

Написано на основе архивных документов и двухтомного издания Государственного Собрания - Курултая РБ "Парламентаризм в Башкортостане. История и современность".