Адвокат Макаренко: кто на самом деле запутался в законах

"В номере "Российской газеты" от 18 февраля 2009 года в статье "Курултай запутался в законах" (автор Борис Степанов) было подвергнуто жесткой обструкции обращение законодательного органа республики - Государственного Собрания - Курултая Республики Башкортостан - в Конституционный Суд России с запросом о проверке соответствия Конституции РФ одного недавно принятого федерального закона.

Автор статьи не стеснялся в формулировках, о чем свидетельствует подзаголовок этой публикации: "В Башкирии вместо коррупции борются с антикоррупционными инициативами президента".

Ни много ни мало, целый коллективный орган высшей законодательной власти республики был обвинен в проведении антипрезидентской политики. Посмотрим, так ли это на самом деле, и в чем тут суть вопроса.

До недавнего времени в российском законодательстве действовало положение статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса, устанавливающее процедуру привлечения депутатов к уголовной ответственности, согласно которому депутата законодательного органа Республики Башкортостан мог привлечь к уголовной ответственности руководитель следственного органа Следственного комитета при Прокуратуре РФ по субъекту Российской Федерации (иными словами - главный следователь республики) на основании заключения коллегии, состоящей из трех судей Верховного суда РБ.

Такая - усложненная - процедура привлечения к уголовной ответственности спецсубъекта, коим является депутат законодательного органа субъекта РФ, являлась необходимой и оправданной, исходя из значения и задач депутатской деятельности, и имела целью оградить депутата от неправомерного вмешательства кого бы то ни было в его деятельность, защитить его от незаконного давления и воздействия, в том числе со стороны органов исполнительной власти, путем привлечения или угрозы привлечения к уголовной ответственности, создать ему необходи- мые условия для беспрепятственного осуществления депутатских полномочий.

Усложненная процедура привлечения депутата к уголовной ответственности является общепризнанной составной частью института депутатской неприкосновенности и широко распространена в за- конодательстве большинства демократических стран.

Имевшая место в российском законодательстве процедура судебного контроля за законностью и обоснованностью привлечения депутата к уголовной ответственности уже рассматривалась в Конституционном Суде России и в его ранее вынесенных решениях была признана соответствующей положениям Конституции Российской Федерации.

Но 25 декабря 2008 года был принят новый федеральный закон, которым указанная выше процедура была упразднена. Теперь для привлечения к уголовной ответственности депутата законодательного органа субъекта Федерации не требуется дачи заключения коллегией из трех судей, а достаточно просто решения главного следователя этого субъекта Федерации.

Реализуя свое конституционное право на обращение в Конституционный Суд РФ с запросом (пункт "а" части 2 статьи 125 Конституции РФ), Государственное Собрание Республики Башкортостан в феврале этого года направило в Конституционный Суд России запрос о соответствии нового федерального закона Конституции РФ в той его части, в которой он исключил судебный контроль из процедуры привлечения к уголовной ответственности депутата органа законодательной власти субъекта Федерации {из своей печальной истории 30-х годов прошлого века мы хорошо помним, куда ведут такие упрощения процедур).

И в этой связи вызывает особую озабоченность то, с какой откровенно негативной реакцией "Российская газета" набросилась на Госсобрание республики по поводу направления этого запроса в Конституционный Суд РФ.

А что в этом факте было такого крамольного? Одна ветвь власти - законодательная - обратилась к другой ветви власти - судебной - по тому вопросу, который ее интересует, попросив высказать по нему свою позицию.

Право и возможность такого обращения прямо предусмотрены Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации".

И таких запросов по самым разным вопросам поступает в Конституционный Суд десятки и сотни, в том числе от законодательных органов субъектов Федерации.

Но почему-то газета, предваряя свое повествование об этом запросе, сразу интригует читателя: "И тут началось странное...".

Непонятно, что же '"странного" в таком обращении в Высокий суд?

Обычная юридическая практика в нормальном правовом демократическом государстве (к коим согласно своей Конституции относит себя и Российская Федерация).

Конституционный Суд должен проверить новоиспеченный закон на соответствие Конституции РФ, и, если установит, что он ей не противоречит, на этом судебное производство и закончится. Если же Высокий суд признает закон не соответствующим Конституции, законодатель должен будет изменить его, приведя в соответствие с Основным Законом страны. И тут тоже не надо впадать в истерику. Это обычная цивилизованная юридическая процедура.

Но далее газета просвещает читателя: "Речь идет о том самом мешавшем исполнению федеральных законов правиле трех судей из местных".

Оказывается, заключение коллегии из трех судей в процедуре привлечения депутата к уголовной ответственности "мешало исполнению" каких-то федеральных законов. Хотелось бы узнать - каких?

А может быть, процедура судебного контроля за следствием просто мешала исполнительной власти полностью подобрать под себя власть законодательную? Мешала "в нужных случаях" оказывать на депутатов всевозможное воздействие?

И что означает фраза "три судьи из местных"? Может быть, автор газетной

публикации не знает, что "судьи из местных" назначаются не иначе как Президентом России, по Конституции РФ независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону?

В статье также утверждается, что "региональные власти вдруг усомнились в правильности и, главное, правомочности действий Президента страны" (а сомневаться в этом в наше время, видимо, не должен никто - примечание автора).

В действительности же Госсобрание республики в своем запросе не ставит под сомнение правомочие Президента РФ подписывать федеральные законы (такими полномочиями Президент наделен Конституцией). И о каких-либо действиях Президента, их правильности или неправильности в запросе речь не идет.

Целью этого запроса, по сути, является защита Конституции, правового пространства страны от неконституционных законов.

А причина нападок официальной газеты руководства страны на Госсобрание республики видится автору настоящей публикации в том, что Госсобрание, видимо, забыло испросить у федеральной власти разрешение на обращение с запросом в Конституционный Суд, что в наше время легко может навлечь начальственный гнев на головы "провинившихся".

Если мое предположение верно, то как бы вскоре в нашем демократическом правовом государстве гражданам не пришлось при обращении в суды испрашивать на это разрешения всевозможных чиновников".